0


Главная
Главная
 
Опровержения Опровержения
 
Электронные версии книг - скачать
Книги
 
Умеют ли писатели читать? Версия для печати Отправить на e-mail

(ответ на статью Натальи Бондарчук "Бунт против справедливости. Зачем тревожат память Толстого и Бондарчука" - Литературная газета,15.7.98)

Знакомство с литературной критикой способно подорвать доверие к человечеству. Настолько велик бывает разрыв между текстом и тем, что вычитывает в нем критик - что поневоле задумываешься над тем, насколько правомерно человеческий род носит гордое имя sapiens'а. Для меня давно уже не новость, что именно те люди, которые любят поговорить о своей интеллигентности, открытости, диалогичности и терпимости, слишком часто бывают лишены дара слышания. Одни тексты они склонны превозносить до небес и объявлять, что те говорят ну точь-в-точь то же самое, что и они сами - и это вопреки тому, что в этих текстах содержатся прямые противоречия воззрениям, утверждаемым их нынешними "единомышленниками". Другие же тексты те же веротерпимцы готовы столь же тотально критиковать - но тоже даже и не пытаясь вслушаться в них.

Мне немало приходится полемизировать с нынешней модой на оккультизм. Понятно, что в глазах оккультистов я предстаю как человек невежественный, отсталый, нетерпимый, неспособный к диалогу: Но именно по диалогу моя тоска. Ведь рериховским "космическим диктантам", "снам и видениям" я противопоставляю не собственные откровения, а вполне рациональные доводы, рассуждения и просто факты. Но хоть бы раз кто-то из рериховцев обратимся к критическому рассмотрению моих доводов. То, что они не согласны с моими выводами - я и так знаю. Но вы хоть попробуйте задуматься - почему. Вот и статья Натальи Бондарчук "Бунт против справедливости" (ЛГ от 15.7.98) демонстрирует лишь одно: автор не умеет ни читать, ни вести корректную полемику.

Именно в рубрике "полемика" была опубликована ее статья. Но вот что странно: тот мой текст, с которым вступает в полемику Наталья Бондарчук, не знаком читателям "ЛГ". Ведь он был опубликован не в "Литературке", а в "Вечернем клубе" (16 апреля 1998.) Наталья Бондарчук, во-первых, почему-то называет мое интервью статьей (что уже свидетельствует о маловнимательном чтении), во вторых - не приводит его названия, в третьих - не указывает, где же был опубликован текст, вызвавший ее критику. Точно также Н. Бондарчук старательно избегает упоминания названия моей книги "Сатанизм для интеллигенции", цитаты из которой она также использует в своей статье.

В том предпасхальном интервью я рассказал о радостном, на мой взгляд, повороте, который произошел в последние дни жизни Сергея Бондарчука. Всю жизнь он прожил с Львом Толстым, то есть - без Церкви. Но когда его душа начала расставаться с телом и обострились духовные чувства, он начал воочую видеть, что есть нематериальный, духовный мир, и что этот мир без Христа - страшен. Попросту говоря - он начал видеть бесов. По его просьбе к нему пришел православный священник, исповедовал его и причастил. В доме появились иконы - а страхи ушли. Именно свяшенник, исповедовавший Бондарчука и рассказал мне об этом случае (не раскрывая, естественно, того, о чем шла речь на самой исповеди).Так что ровно ничего, что могло бы быть оскорбительным для памяти Сергея Бондарчука, мною сказано не было. Дочь Бондарчука совершенно справедливо подчеркивает, что Лев Толстой был очень дорог для ее отца. Но - не всю жизнь. При том повороте в жизни отца, когда от толстовской философии он повернулся к участию в церковной жизни, она не присутствовала. А были ли страхи и была ли исповедь и причастие - пусть уж Наталия Сергеевна спросит у своей сестры:

В моем интервью я действительно говорю о том, что даже талантливый человек может оказаться во власти весьма недоброкачественных настроений и одержаний. Творец жаждет "вдохновений" и "наитий". Но качество этих "вдохновений" может оказаться совсем не добрым. Человек, раскрывающий свою душу в ожидании "озарений", равно как и человек, стремящийся спровоцировать в себе прилив "страстей" с тем, чтобы потом их достовернее описать, может отвыкнуть регулировать свои страсти и чувства, и, что еще хуже - может и просто стать одержимым:

Об этом и говорят слова Александры Андреевны Толстой: "он издевался над всем, что нам дорого и свято... Мне казалось, что я слышу бред сумасшедшего... Наконец, когда он взглянул на меня вопросительно, я сказала ему: "Мне нечего Вам ответить; скажу только одно, что, пока Вы говорили, я видела Вас во власти кого-то, кто и теперь еще стоит за вашим стулом". Он живо обернулся. "Кто это?" - почти вскрикнул он. - "Сам Люцифер, воплощение гордости" (Цит. по: С. О. Грузенберг. Психология творчества. Минск, 1923, с. 90). Наталья Бондарчук до такой степени невнимательно читает мой текст, что почему-то начинает рассказывать о том, Александра Львовна Толстая никогда так об отце не отзывалась. Перепутав Александру Львовну с Александрой Андреевной (в моем интервью имя, отчество и фамилия А. А. Толстой были названы полностью), Бондарчук пишет, что "Кураев лжет, что Александра Львовна Толстая:".

Но если бы можно было ограничиться замечанием, что Наталья Бондарчук невнимательна в чтении! Увы, она еще и недобросовестна. Мое высказывание: "Христианство как раз и началось с бунта против справедливости" приводится ею с комментарием: "Смелое высказывание, диакон Кураев, но абсолютно нехристианское". Недобросовестность Н. Бондарчук здесь в том, что в моем интервью более чем ясно поясняется - что же именно может отменить сраведливость: "Замечательны слова преп. Исаака Сирина: Не называй Бога справедливым, ибо если Бог справедлив, то я погиб. Христианство - это путь любви, которая выше закона: Бог может прощать там, где карма должна казнить".

Н. Бондарчук спрашивает: "Где же увидел современный книжник нарушение Христом закона справедливости?". Отвечаю: в пятой главе Евангелия от Иоанна. Эпизод с блудницей, которую привели ко Христу для того, чтобы Он справедливо, по закону осудил ее (тогдашний закон, кстати, требовал смертной казни через побиение камнями). Ответ Христа, надеюсь, памятен всем: А разве справедливо прощение разбойника? Разве справедливо, разве соответствует принципу "око за око, глаз за глаз" поведение отца из притчи о блудном сыне?

Как и все христианские проповедники, я говорю о том, что любовь и милосердие выше холодной самоуверенности и однозначности закона - а Наталья Бондарчук представляет меня в качестве хулигана, призывающего к беззаконию и анархии.

Еще пример недобросовестности. В моей книге (Сатанизм для интеллигенции. О Рерихах и православии. т. 1, с.164) я говорю о том, что выбор между оккультно-пантеистическим и христиански-личностным пониманием Бога ставит нас перед дилеммой: "Здесь неизбежен выбор. Или принять Евангелие, которое возвещает о том, что Тот, через Которого все начало быть, пришел на Землю и стал человеком (Ин. 1,3). Или человек и его планета - не более чем свалка кармического мусора. Космос живет сам по себе, и даже не знает, что где-то на его окраине страдает и на что-то надеется человек. Этот мир не становится полнее, если в него приходит человек, и он не беднеет, если человек из него уходит. Дважды два всегда равняется четырем. Две галактики плюс две галактики - всегда получалось четыре. Знают об этом земляне или нет - таблице умножения до этого нет никакого дела. Красота мира не создана для человека, не заботится о человеке и потому по сути своей бес-человечна". Наталья Бондарчук цитирует последнюю фразу и восклицает: "Если великий Достоевский вывел формулу "Красота спасет мир", то диакон Кураев нам в этом отказывает. Но, может, к нашему счастью, именно сам диакон или его душа еще не осознала красоты?". С какой же мерой заведомой неприязни нужно читать мою книгу, чтобы приписать мне ту позицию, которую я явно отрицаю и противопоставляю евангельской?!

Понятно ли, почему Наталия Сергеевна не указала, с какой именно моей статьей и книгой она полемизирует? - Ведь иначе дотошный читатель мог бы найти критикуемый текст и сам провести необходимые сопоставления.

Поскольку дело совсем не в том, как именно "заслуженная артистка России" критикует "молоденького диакона" - я не буду отвечать на остальные выпады в мой адрес. Достаточно найти мою книгу о Рерихах, сопоставить, что именно я в ней пишу, восстановить контекст цитат, выдернутых моей критикессой, и все станет ясно. Перед читателями ЛГ я хотел бы поставить лишь один вопрос: способны ли рериховцы к диалогу?

Два года назад в МГУ проходил "круглый стол", посвященный нетрадиционным религиозным движениям России. Понятно, что среди выступавших было много рериховцев, а в их речах было много говорено о необходимости диалога и терпимости. Вместо меня им ответил один незнакомый мне преподаватель с кафедры этики. Он сказал: "Вы призываете к диалогу. Это замечательно. Но ведь диалог предполагает умение слышать доводы собеседника и отвечать на них, а не просто без конца декларировать свою позицию. Вам, теософам, уже более ста лет. Вскоре после выхода книг Блаватской очень серьезные возражения к ее системе адресовал крупнейший русский философ Владимир Соловьев. Позднее с критикой теософии выступали Сергей Булгаков, Алексей Лосев, Василий Зеньковский, Николай Лосский, Николай Бердяев и многие другие крупнейшие русские мыслители. Почему же до сих пор не слышно ответа на их аргументы? Честно ли делать вид, будто христианская традиция мысли оказалась беззащитна перед вами и не смогла найти серьезные доводы в свою пользу? Так вот, пока вы не ответите не мне, но на статьи Владимира Соловьева о Блаватской, я не вижу нравственной возможности вести с вами диалог".

Надеюсь, что обнажение тех методов, с помощью которых Н. Бондарчук вступила в полемику со мной, пояснит читателям ЛГ - почему к рериховским кружкам и книжкам нужно относиться с осторожностью. Ведь если рериховцы (следуя примеру Блаватской и Николая Рериха) способны насиловать тексты, то где же гарантия, что они однажды не остановятся перед насилием над неугодными им людьми? С ножами на мои лекции некоторые не в меру активные рериховки уже приходили.

 
Страница сгенерирована за 0.001825 секунд