Главная
Главная
 
Опровержения Опровержения
 
Форум
Форум
 
Миссионерский Фонд диакона Андрея Кураева
Фонд
 
Электронные версии книг - скачать
Книги
 
Фото-архив
Фото


Почтовый ящик о.Андрея Кураева: andrey@kuraev.ru
Код баннера
"Гарри Поттер" в Церкви: между анафемой и улыбкой Версия для печати Отправить на e-mail
Оглавление
"Гарри Поттер" в Церкви: между анафемой и улыбкой
Были ли античные мифы в средневековой школе?
Демонична ли нелюдь?
Сказка – гробница мифа
На что намекает “Гарри Поттер”
Сатанистка Роллинг
Когда стыдно быть православным…
Правда “Гарри Поттера”
Налево пойдешь…Направо пойдешь…
Сноски
   Следующая страница
<< В начало < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > В конец >>
{quickdown:4}

Обложка книгиЕсли бы в кресле лежала невидимая кошка, оно казалось бы пустым.
Оно пустым кажется. Следовательно, в нём лежит невидимая кошка.
К. С. Льюис [1] .

 

Дать ли сказкам индульгенцию?

 

Недобрым глазом я читал книги про Гарри Поттера. Ведь это книжка про мальчика, который учится в волшебной школе, и преподают ему колдуны.

Я был готов разглядеть в них “глубины сатанинские”, полускрытые антихристианские выпады, пропаганду безнравственности… И я вздрогнул, когда в первом же томе нашёл упоминание о некоем волшебнике – “мистере Николасе Фламеле, в прошлом году отметившем свой шестьсот шестьдесят пятый день рождения”. Ну, – подумал я, – до сатанинского числа не хватает лишь единички. И вот, наверно, в следующем томе, который опишет жизнь Гарри год спустя, и появится на сцене этот самый Фламель, прежде лишь упоминаемый другими персонажами…

Но сюжет повернулся совсем иначе. Так долго Фламель жил потому, что смог изобрести “философский камень”, дарующий людям бессмертие. Но, увидев, что и злые силы стремятся завладеть его открытием – он сам уничтожил своё создание. И обрёк себя на скорую смерть. Так и не дожив до того возраста, который мог бы быть обозначен апокалиптическим числом. Так что подозрение в том, что тут начал разворачиваться сатанинский сюжет, отпало[2].

Вот и всё. Больше в прочитанных мною четырёх томах (и в фильме по первому тому – это я первый раз попал в кино после того, как сходил на “Титаник”[3]) я не встретил ничего, что вызвало бы возмущение. Нет, нет, возмущение вызывало многое – но каждый раз оказывалось, что этими же словами и поступками персонажей возмущалась и сама автор этой сказки.

В итоге осталось одно разномыслие: автору – Дж. Ролинг – мир волшебства нравится, мне – нет.

Казалось бы, этого достаточно, чтобы сделать вывод: мир магии плох, и, значит, книжку – в костёр. Но… Что это за книжка? Учебник ли это по магии? Да нет – сказка. А сказке вроде бы даже положено быть волшебной. И, выходит, что этим книгам нельзя предъявить никакого “благочестивого” обвинения, которое при этом оказалось бы конкретно-адресным: поражающим только книги Ролинг и не опустошающим вообще все детские библиотеки.

Грех, как известно, по-гречески буквально означает “промах” (amartia). Когда-то такая промашка вышла у советских диссидентов (по слову Виктора Аксючица – “мы целились в коммунизм, а попали в Россию”). Вот как бы и тут не промахнуться: целились в “сатанизм”, а попали в детей…

То, что реакция на “Гарри Поттера” будет в церковной среде негативной, было предсказуемым. И агрессивность рекламы, и двусмысленность сюжета подталкивали к этому. Но эмоции надо сдерживать, реакции надо проверять.

В этой статье речь пойдёт о том, в какой сложной ситуации оказались церковные педагоги в связи с выходом новой сказки. В традиционно-сложной ситуации. Ведь не первый раз за последние две тысячи лет людям нравится книга, которую трудно назвать “духовнополезной”. А раз это не первый кризис, то должна же была Церковь выработать способ своей реакции на подобные ситуации! Ой, не надо мне тут про инквизицию!

Если бы инквизиция сжигала всё, что не похоже на христианство, до нас не дошла бы языческая античная литература. Неспециалисту кажется, что где-то в глухом подвале хранились тома Платона и Еврипида, переписанные ещё древними греками; христианские цензоры до этого подвала не добрались и потому спустя столетия эти рукописи нашли археологи, опубликовали, и таким образом, минуя “тёмные века”, античная мудрость дошла до нас… Но вот вопрос: а кем же и когда были написаны те древнейшие (из дошедших до нас) рукописи античных творений, что теперь так активно переводятся и публикуются? Оказывается, все рукописи античных авторов, с которыми работают современные исследователи, на самом деле написаны не ранее IX – XI вв. по Рождестве Христовом. Самые древние списки произведений античной литературы отстоят по времени создания оригинала на многие столетия: списки Вергилия – на 400 лет, Горация – на 700 лет, Платона – на 1300 лет, Софокла – на 1400 лет, Эсхила – на 1500 лет. Творения Еврипида, жившего в V веке до нашей эры, известны нам благодаря четырём рукописям XII – XIII веков [4], и, значит, в этом случае дистанция превышает 1600 лет. “Анналы” Тацита сохранились в составе одной рукописи (её называют Медицейская I), которая датируется IX веком и содержит лишь первые шесть книг, в то время как последующие десять известны лишь по ещё более поздней рукописи (Медицейская II) XI столетия [5].

Вынимаю наугад из своей библиотеки несколько научных изданий античной классики, – и оказывается, что многовековая пропасть, отделяющая время написания от времени создания доступных нам копий, весьма привычна для учёных: “Рукописи Аристофана, сохранившиеся до нас – Равеннская (XI в.) и Венецианская (XII в.), к которым присоединяются ещё три кодекса XIV в.” [6] “Текст “Истории” Фукидида дошёл до нас в рукописях византийского времени (древнейшая флорентийская рукопись относится к Х в. н.э., остальные – к XI – XII вв.)” [7] “Текст “Киропедии” сохранился в ряде средневековых рукописей”, старейшей из которых оказывается Codex Escorialensis T III 14, датируемый XII веком” [8]. А ведь речь идёт об авторах, которые жили в V веке до Рождества Христова…

 Не по античным, а по средневековым рукописям приходится учёным выверять современные издания древних авторов… Это обстоятельство стоит вспомнить, прежде чем слепо повторять зады атеистическо-школьной пропаганды про “невежественное средневековье”, якобы уничтожившее светлое наследие античности. Если все рукописи античных авторов известны нам по их средневековым копиям – это значит, что именно средневековые монахи и переписывали античные книги, и только благодаря монашеским трудам античная литература дошла до нас.

Значит – граница между Церковью и нехристианской культурой не есть линия фронта. Не всё рождённое вне Церкви надо от имени Церкви осуждать и разрушать.

Знакомство с церковной историей (или, шире – с историей христианских стран) оставляет впечатление, что Церковь на словах стремилась соотнести с Евангелием все стороны человеческой и общественной жизни, но на деле она как бы молчаливо и с некоторой реалистической горечью признала, что “Царство Божие” на земле, в истории может быть лишь “горушным зерном” (Мф. 13,31). Торговым людям разрешалось продавать с прибылью; государёвым людям – применять насилие, дипломатам – лукавство… Даже у палачей были духовные отцы (которые, очевидно, не ставили в вину то, что их духовные чада делали по “профессиональной необходимости”[9]).

И всем разрешалось веселиться. Нет, церковные проповедники обличали смех и смехотворство. И всё же начальник, который на собрании объявляет бой опозданиям, но при этом не заводит “книгу прибытий и отбытий” сотрудников и реально не наказывает их за опоздания, по сути – разрешает опаздывать.

Вот и на Руси удивительным образом сочетались церковные проповеди, осуждающие смех и игру – и государственная (по крайней мере до XVI века[10]) поддержка скоморохов. Даже в начале XVII века ряженых принимали в архиерейских домах. И лишь “боголюбцы” середины семнадцатого века принялись всерьёз переиначивать народную и государственную жизнь на всецело церковных началах (так, на свадьбе царя Алексея Михайловича впервые не было скоморохов). И эта серьёзность очень скоро кончилась срывом: “боголюбцы” стали лидерами раскола. Люди, которым запретили смеяться, вскоре начали себя сжигать…[11]

Русские народные сказки (если знакомиться с ними не по авторским, литературно-приглаженным переложениям), также полны волшебства. Вот прочитал я в очередной анти-поттеровской брошюре, что “герои сказок – крещённые русские люди… Тут нет вживания героев сказок в мир их заклятых врагов – колдовских и волшебных участников сказок”. Прочитал – и тут же пошёл к тому книжному шкафу, где у меня стоит афанасьевское собрание русских сказок. Взял первый том, попавшийся под руку, и открыл первую же попавшуюся сказку (честно: не искал!). Оказалось – “Иван Быкович”.

Её главный (и безусловно положительный) герой рождён коровой. Он умнее, храбрее и сильнее царского сына. Он владеет магическим искусством оборотничества (“поутру ранёшенько вышел Иван Быкович в чистое поле, ударился оземь и сделался воробышком…”). Баба Яга ему помогает. Волшебной палочкой он действует не хуже Гарри Поттера: ““Вот тебе, Ванюша, дубинка, – говорит ста­рик,– ступай ты к такому-то дубу, стукни в него три раза дубинкою и скажи: выйди, корабль! выйди, корабль! выйди, корабль! Как выйдет к тебе корабль, в то самое время отдай дубу трижды приказ, чтобы он затворился; да смотри не забудь! Если этого не сделаешь, причинишь мне обиду великую”. Иван Быкович пришел к дубу, ударяет в него дубинкою бессчетное число раз и приказывает: “Всё, что есть, выходи!” Вышел первый корабль; Иван Быкович сел в него, крикнул: “Все за мной!” – и поехал в путь-дорогу. Отъехав немного, оглянулся назад – и видит: сила несметная кораблей и лодок! Все его хвалят, все благодарят”. Старичок этот примечателен ещё тем, что веки ему приподнимают 12 молодцов вилами (гоголевский Вий тут послабже будет). Женится Иван в конце концов на женщине, которая умеет превращаться в звезду не хуже каббалистической Лилит: “Вот плывут они день и другой; вдруг ей сделалось грустно, тяжко – ударила себя в грудь, оборотилась звездой и улетела на небо. “Ну, – говорит Иван Быкович,– совсем пропала!” Потом вспомнил: “Ах, ведь у меня есть товарищи. Эй, старички-молодцы! Кто из вас звездочёт?” – “Я, батюшка! Моё дело ребячье”, – отвечал старик, ударился оземь, сде­лался сам звездою, полетел на небо и стал считать звёзды; одну нашёл лишнюю и ну толкать её! Сорвалась звёздочка со своего места, быстро покатилась по небу, упала на корабль и обернулась царицею золотые кудри”[12]…

Так что не удастся отделить сказку про Гарри Поттера от русских сказок по критерию “какую бы сказку ни взяли мы для рассмотрения, вряд ли главный герой в ней окажется волшебником”[13]; “главный действователь волшебной сказки никогда не бывает волшебником”[14].

Следующая прочитанная мною русская сказка содержала рецепты чудес не менее конкретные, чем в ролинговской “школе волшебства”. “В самую полночь собралось на эту лодку многое множество нечистых и начали промеж себя разговаривать: кто какие козни устроил. Один говорит: “Я между двух мужиков спор решил в противную сторону, и у правдивого руку отрезали”. Другой на то сказал: “Это пустое! Только три раза по росе покататься – рука снова вырастет!”… Наум всё это слышал и на другой день вырастил свою правую руку”[15]. Вот ведь – положительный герой русской народной сказки подслушал совет беса и эта магия ему помогла… И куда только смотрела цензура![16]

А если ещё вспомнить абсолютно точное описание колдовского действа в “Старике Хоттабыче” – то станет понятно, почему в советские времена так мало мужчин носили бороды: безбородое большинство, наверно, выщипывало всю растительность на лице, колдуя по рецепту Хоттабыча…[17]

Да, в сказках (и народных, и авторских) мало откровенно-евангельского. Но плохо ли это? Разве лучше будет, если Христос станет персонажем сказки? Лучше ли будет, если ребёнок будет играть в пророков и апостолов? Не лучше ли сознательно разграничить мир сказочной фантазии и мир церковной веры? Не мудрее ли что-то оставить вне серьёзного мира – чтобы хоть с чем-то можно было играть, шутить, притворяться, дурачиться?

Если по “благочестивым” мотивам спрятать от детей Гарри Поттера – то по ровно таким же основаниям придётся спрятать от них “Илиаду” Гомера (языческие боги!) и “Гамлета” Шекспира (привидение!), “Вечера на хуторе близ Диканьки” Гоголя (бесы!) и “Сказку о золотой рыбке” Пушкина (грех искать помощи у рыбки, а не у Творца!), “Щелкунчик” Чайковского (деревянный идол ожил!) и “Хроники Нарнии” Льюиса, сказки Андерсена (просто сплошное волшебство!) и “Слово о полку Игореве” анонимного древнерусского монаха (опять языческие боги!)… Все книги, в которых кто-то из добрых персонажей молится языческим богам, берёт в руки волшебную палочку, переживает волшебные превращения (в волка, лягушку, коня), подвергается действию злых заклятий и защищается от них с помощью оберегов или добрых волшебств.

Есть люди, которых эта опустошающая логика не пугает. Вот “православный” выпад против всякой вообще сказки: “Оккультная практика отразилась в волшебных сказках, которые по природе своей сопряжены с непременным языческим атрибутом – магией. Даже если сказка народная – это ещё не является оправданием того антихристианского духа, который в ней зачастую заключён”[18].

Но голос обычая – всё же на стороне тех, кто сказку не подменяет приходской былью.


   Следующая страница
<< В начало < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > В конец >>
 
Страница сгенерирована за 0.005650 секунд
Rambler's Top100


R276264860206
U301557014167
Z114928251787
PayPal: andrey@kuraev.ru

Номер Яндекс-счета
410012122764932